Каждый из нас способен умножать, делить, возводить в степень и производить другие операции над большими числами в уме и с большой скоростью. О неправильном употреблении слов Рассуждение II. О чрезмерности удовольствий Глава IV. Почему человек, которым восхищается народ, не всегда бывает уважаем светскими людьми. О честолюбии Глава XII. Все наши идеи получаются нами посредством чувств; вследствие этого стали считать ум результатом большей или меньшей тонкости организации Глава II. К тому же позволю себе заметить мимоходом:

Добавил: Tushakar
Размер: 63.56 Mb
Скачали: 70856
Формат: ZIP архив

Французский литератор, философ-материалист, идеолог французской эпохи Просвещения. Родился в Париже в а.гельвеци придворного врача.

Окончил иезуитский колледж, где его готовили к финансовой службе, но с молодости увлекался поэзией.

Полное собрание сочинений Гельвеция было выпущено в Париже в г. Большинство авторов ведут себя в своих сочинениях так, как светские люди за беседой: Будь гражданином, ибо родина нужна для твоей безопасности, для твоих удовольствий, для твоего благополучия.

Бывают глупцы, которые говорят банальности с важной миной и слывут умными людьми, между тем как бывают умные люди, которые говорят тонко и обдуманно, не делая при этом важной мины, и слывут людьми глупыми или посредственными. В Вавилоне все женщины должны были для искупления своих грехов раз в жизни заняться проституцией. Для того они, расположившись лагерем у храма Венеры, обязаны были удовлетворить желание первого попавшегося чужестранца, пожелавшего очистить их душу при помощи телесных наслаждений.

Легко предвидеть, что красивые и миловидные быстро кончали свой искус, но некрасивым приходилось иногда долго ждать сострадательного чужеземца, через которого они могли бы получить отпущение.

В любой отрасли знания появление превосходной книги предполагает наличие множества плохих книг. В наше время дружба не требует почти никаких качеств. Множество людей изображают из себя истинных друзей для того только, чтобы играть некоторую роль в свете. Одни становятся надоедливыми ходатаями чужих дел только для того, чтобы заставить платить за них тех, кого они обязывают, скукой или потерей свободы; наконец, некоторые почитают себя весьма достойными дружбы, потому что они будут верными хранителями доверенного им и обладают добродетелью несгораемого шкафа.

Поэтому, по пословице, следует считать многих друзьями, а доверять немногим. Всякий повторяет за Аристотелем, что друзей вообще нет, и каждый, в частности, уверяет, что он хороший друг. Возможность выдвигать столь противоположные утверждения предполагает, что в дружбе есть много лицемеров и много людей, не знающих себя самих.

В юности у человека зарождаются возвышенные мысли, которые должны впоследствии сделать его знаменитым. Великие люди — это те, кто изобретает и делает то, что кажется другим невозможным. Великий ум острее чувствует красоту, чем недостатки. Лишь мелкие умы боятся смелости в произведениях ума. Все без исключения религии проникнуты фанатизмом и удовлетворяют его потоками человеческой крови. Всё искусство воспитания состоит в том, чтобы ставить молодых людей в условия, способные развивать в них зачатки ума и добродетели.

Все ограниченные люди стремятся постоянно опозорить людей основательного и широкого ума. Всякий изучающий историю народных бедствий может убедиться, что большую часть несчастий на земле приносит невежество. Гений похож на те обширные земли, где встречаются места мало ухоженные и плохо обработанные: Только люди небольшого ума присматривают за всем: Глупость всегда хочет говорить, но никогда не имеет что сказать, вот почему она многословна.

Господствующая страсть — это судья, наделенный властью совершать правосудие. Она уверенно проникает в ум, располагает в нем свои предрассудки и хочет, чтобы ее считали единственной собственницей этого места. Гуманизм в человеке есть результат воспоминания о страданиях, которые ему знакомы либо по собственному опыту, либо по опыту других людей. Двумя обычными причинами несчастия людей являются, с одной стороны, незнание того, как мало им нужно, чтобы быть счастливыми, а с другой — мнимые потребности и безграничные желания.

  КУТИН ХИРУРГИЯ СТОПЫ И ГОЛЕНИ СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО

Действительно смешно, когда в стране вводят такое множество законов, что граждане не в состоянии их знать.

Есть ли большее доказательство глупости законодателей? Дисциплина — искусство внушать солдатам больше страха перед их офицерами, чем перед врагом. Добродетель не вверяет свое счастье суетному мнению толпы. Поднявшись на трон, которого не могут достигнуть стрелы зависти, добродетель счастлива.

Добродетель — это только мудрость, которая заставляет согласовывать страсть с разумом и наслаждение с долгом. Если добродетель не становится страстью, мы ее не соблюдаем. Мы всегда лишь пытаемся ее соблюдать, поддаваясь порыву.

Наиболее известные произведения Гельвеция

Если разум не сдерживает страстей, то по крайней мере он умеряет их ход и препятствует их опустошительным набегам. Если рассматривать дружбу как взаимную потребность… трудно допустить, чтобы долго сохранялась та же потребность и, следовательно, та же дружба между людьми.

Поэтому продолжительная дружба — весьма редкое явление. Если физическая вселенная подчинена законам движения, то и нравственная вселенная подчинена законам интересов.

Интерес есть могущественный чародей, изменяющий в глазах всех созданий форму всех предметов. Если хочешь поступать честно, принимай в расчет и верь только общественному интересу. Личный интерес часто вводит в заблуждение. Если человек с ранних лет усвоил привычку к труду, труд ему приятен. Если же у него этой привычки нет, то лень делает труд ненавистным.

Гельвеций К.А. Об уме

Желание есть движущая сила души; душа, лишенная желаний, застаивается. Нужно а.геььвеций, чтобы действовать, и действовать, чтобы быть счастливым. Желания из-за невозможности их удовлетворить обращаются во зло. Их жала, непрерывно уязвляющие нас, не дают нам времени ощутить счастье даже от того, что в нашей власти. Из всех способов сделать человека гуманным и сострадательным самый верный состоит в том, чтобы приучить его с раннего возраста отождествлять себя с несчастными и видеть себя в.

Из всех страстей зависть — самая отвратительная. Под знаменем зависти шествует ненависть, предательство и интриги. Из дружбы, как из любви, часто делают роман; люди всюду ищут героя ее, каждую минуту думают, что нашли его, хватаются за первого попавшегося и любят его до тех пор, пока его не знают и хотят узнать. А когда любопытство удовлетворено, он перестает интересовать: Таким образом люди становятся способными к преувеличенному восхищению, но неспособными к дружбе.

Иллюзия — непременное следствие страстей, глубина которых измеряется степенью ослепления, в которое они нас погружают. Это прекрасно почувствовала одна женщина: Все они разят нас полным ослеплением.

Гельвеций К.А. Об уме

Интриги и маневры, которые необходимо осуществлять для того, чтобы добиться хорошей репутации, мешают нам ее заслужить. Искусство законодателя состоит в том, чтобы выгода, извлекаемая злодеем из его преступления, была совершенно несоизмерима тому страданию, которое ему за это угрожает. Искусство политики — это искусство делать так, чтобы каждому было выгодно быть добродетельным.

Какой результат имели до сих пор самые прекрасные предписания этики? Они исправили несколько отдельных лиц от недостатков, в которых они, может быть, себя упрекали, но в нравах наций они не произвели никакого изменения.

Книга, достоинство которой заключается в тонкости наблюдений над а.гельвкций человека и вещей, никогда не может перестать нравиться.

Лживые люди меньше всего знают людей: Лишь в восторгах любви ощущают счастье существования и, прижимая губы к губам, обмениваются душами. Лишь краткость человеческой жизни принуждает выдающиеся умы ограничивать себя, замыкаться в какой-либо одной отрасли знания.

Лишь немногие в мыслях своих возвышаются над обыденным, но еще меньше таких, которые осмеливались бы поступать так, как думают. Он ненасытен в созерцании своего кумира и в прикосновении к прелестям его тела. Любовь в соответствии с различными характерами по-разному пылает. У льва жгучее и кровожадное пламя выражается в рычании, у высокомерных душ — в пренебрежении, у нежных душ — в слезах и унынии. Любовь к отечеству совместима с любовью ко всему миру.

  ANIVAR МЫ ВСТРЕТИМСЯ С ТОБОЙ ОПЯТЬ СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО

Гельвеций. Об уме (Статья Т.Б. Длугач о книге К.А. Гельвеция)

Народ, приобретая свет знания, не наносит тем ущерба своим соседям. Напротив, чем государства просвещеннее, тем больше они сообщают друг другу идей и тем больше увеличиваются сила и деятельность всемирного ума. Любовь к славе часто подогревает добродетель, заставляет не бояться королей, казней, смеяться над сладострастием и богатством. Любовь становится моральным грехом, когда она делается главным занятием.

Она расслабляет тогда ум и заставляет деградировать душу. Любовь — это дар небес, который требует, чтобы его лелеяли самые совершенные души и самое прекрасное воображение. Пылкие наслаждения усыпляются браком, дар небес утрачивается под влиянием грубого и безвкусного разврата, а выгода превращает его в товар.

Люди, которые ценят себя по той причине, что имеют бесконечное множество полузнаний, ошибаются, и ум их не всегда обширен, ибо нужно иметь ум крайне обширный, чтобы до конца овладеть одним искусством. Люди, которых называют слабыми, являются лишь равнодушными, ибо у каждого найдется сила, когда окажется затронутым предмет его страстей.

Люди настолько глупы, что повторяющееся насилие в конце концов представляется им правом. Люди обычно считают, что лучше заблуждаться в толпе, чем в одиночку следовать за истиной.

Люди так часто не замечают своих заблуждений, потому что они невежественны, и вообще самая неизлечимая их глупость состоит в том, что они считают себя умными. Многие могущественные и часто даже злонамеренные люди охотно изгнали бы совершенно истину из Вселенной.

Монархическое государство — это не родина честолюбивых и талантливых, это родина заурядных людей, которые здесь наиболее счастливы. Большим вельможам там ничего не остается делать, как быть глупыми и невежественными. С душой возвышенной и просвещенной они были бы честолюбивы и весьма опасны. Мы бываем тщеславными, заносчивыми и, следовательно, несправедливыми всегда, когда представляется возможным делать это безнаказанно.

Поэтому каждый человек воображает, что нет части света, в этой части света — государства, в этом государстве — провинции, в этой провинции — города, в этом городе — общества, равного его обществу, и что в этом своем обществе он — наилучший человек, а в конце концов он поймает себя на признании, что он первый человек в мире.

На заре жизни мы способны на самую сильную любовь к славе. В эту пору мы ощущаем в себе пламенные зародыши добродетелей и талантов. Сила и здоровье, текущие по нашим жилам, сообщают нам чувство бессмертия; нам кажется, что годы протекают с медлительностью веков; мы знаем, что мы смертны, но не ощущаем этого и поэтому тем горячее стремимся заслужить уважение потомства.

Не то, когда возраст охлаждает страсти. Тогда мы начинаем видеть вдали разрушение, приносимое смертью.