Разделение города на две части было именно тем, что таится в корнях слов сегрегация и апартеид. Больше спите, берегите нервы. Зачем везти людей под конвоем, чтобы в конце маршрута выпустить, так и осталось для меня загадкой по сей день. Беглый огонь Катериничев Петр Владимирович Скачать. Ну, а чтобы не дать чердаку треснуть, под давлением тюремных атмосфер, необходимо создать жесткую рутину, расписать свой день по минутам: Честно вам скажу — в каком это все было году не помню, хоть убей. Я все равно преодолеваю все эти границы.

Добавил: Nikozilkree
Размер: 7.7 Mb
Скачали: 85974
Формат: ZIP архив

Город моего детства — Ташкент был разделен невидимой беглвй стеной на две части. Старый город и Новый город. Это произошло еще во времена Российской империи.

Килпастор Винсент — Беглый

Разделение города на две части было именно тем, что таится в корнях слов сегрегация и апартеид. Хотя я родился уже во времена, когда Российская империя именовалась Советским Союзом — разделение между Старым и Новым Ташкентом никто стирать не собирался. Таким образом, я вырос в Винссент, где почти не было узбеков.

Максимум на что они были способны узбеки это тонкости кулинарии и торговля на базаре. На обязательных для политкорректности уроках узбекского языка в английской спецшколе, где я учился — мы плевали в учительницу жеванной бумагой из маленьких трубочек. Она говорила на русском с дурацким базарным акцентом. Когда плевать в учительницу надоедало, мы плевали в брглый узбекских писателей с дурацкими именами.

Узбеки были ктлпастор приложением к нашему Ташкенту. Иногда нужным, но обычно —. В суровый для страны год, когда император Ельцин пропил Узбекистан, я к своему ужасу понял, что мой Ташкент — это главный город узбеков. А самих узбеков — в Узбекистане — миллионы. Перемены были настолько быстрыми и пугающими, что я килпсстор бежать из Ташкента.

Пройдет много лет прожитых в разных странах и под разными именами, до того момента пока я вдруг не сделаю страшное открытие — на самом деле сам бегоый — настоящий узбек. Винсент Килпастор, мелкий уголовник и лузер, рассказывает в этой повести — историю побега от самого. Узбекская Джамахирия на момент прихода сюда американских войск практически боглый строительство государства с авторитарной властью и полицейским режимом.

Но я-то имя сделал в Советском Союзе. Конечно же, это — ощущение простора. Я все равно преодолеваю все эти границы. Все эти феодальные местные государства — мне это не интересно. Тотальный распад мне скучен. Честно вам скажу — в каком это все было году не помню, хоть убей. Хорошо помню, что дал нам сирым тогда амнистию мудрый и бессмертный наш юртбаши.

Амнистию дают не потому, что владелец контрольного пакета страны с великим будущим исполнен чувства гуманизма — все гораздо проще и прозаичней, тюрьмы донельзя переполнены. Нужна некоторая перистальтика, а то может случится кплпастор. Поэтому указ об амнистии с августейшим вензелем юртбаши, у нас каждый год.

День рождения Тимура — амнистия, бар-мицва Тимура — снова амнистия, не без амнистии, уверен, обойдется и годовщина смерти великого пращура. Вот разнарядка на освобождение койко-мест.

  ШИНЕД О КОННОР СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО

Килпастор Винсент — Беглый, скачать бесплатно книгу в формате fb2, doc, rtf, html, txt

Долг родине, оставшийся с меня, разумеется, совсем не скостили, такой вот я везучий, килппастор режим содержания действительно смягчили — перевели на колон-поселение. При Союзе это называлось вольное поселение. А теперь вот нате вам — колон. Пугающая семантика узбекской независимости.

Секретный проект узбекской филологии в тайных застенках библиотеки имени Навои.

Произведения

Каждая новая власть обязательно в первую очередь старается засрать людям не только мозги, но и язык. С чем это колон-поселение кушают, я тогда совсем не имел малейшего представления. Но звучало лучше, чем военизированная галошная фабрика усиленного режима.

Так что, пообував великую страну четыре с половиной года в удобные мягкие галоши, перемене, возможно к юеглый, я необычайно обрадовался. Засуетился, засобирался в путь. Крепкий сон и здоровый аппетит сразу же исчезли, а на горизонте вроде даже килпастлр свобода. Дорога в заветную колонку лежала через Ташкентский Централ, не воспетый пухлым Кругом, но все же известный в определённых кругах, как Таштюрьма или ТТ.

Сколько счастливых граждан у.п сквозь ее беглй — это настоящая тайна Белого Сарая — это так скромно юртбаши называет узбекский Белый Дом. Когда ее, наконец, обнародуют — таштюрьма затмит все чудеса книги рекордов Гиннесса. Наивные россияне плачут от телесериалов про страшный тридцать седьмой год, а со всех сторон, со всех застенков, можно сказать, слышен характерный туберкулезный кашель соседних стран, где отцы народов сильно злоупотребляют беломором.

Да и пусть передохнут, чурки, скажет массовый килпатсор читатель. Кому они нужны — таджики без метлы? Через самое короткое время я должен был стать таким же полу-гражданином, как и большинство из читателей, только без зеленого паспорта.

Однако везли меня в неизбежный уют тюрьмы почему-то конвоем из трёх молодых автоматчиков, которые имели наглость стрелять у нас курево. Когда наш автобус выезжал из широких ворот зоны в большой мир, сидящий со мной рядом будущий колон-поселенец, по-мусульмански омыл руками лицо и внятно сказал: Алоху — Омин, не стал спорить я, и сделал руками похожий жест. Это тоже наша штучка — узбекских русских — оказавшись среди мусульман, не выделяться из толпы.

Зачем везти людей под конвоем, чтобы в конце маршрута выпустить, так и осталось для меня загадкой по сей день. Может давали шанс потертым сроком людям обзавестись автоматическим оружием, которые сопляки солдаты просто побросали на заднее сиденье маленького пазика.

Представьте, что вам больше четырех лет не давали выезжать с территории размером с пионерский концентрационен лагерн и вдруг сдуру, по какой-то ошибке выпустили. Ведь сроку то мне изначально дали восемь лет галошных галер. По приезду в ТТ, тщательно прошмонав на знакомом до слез вокзальчике, будто я из зоны, находясь всю дорогу под конвоем, мог бегьый мешок героина, меня килпавтор в душегубку на первом этаже второго аула.

Стояла середина беспощадного к слабонервным ташкентского лета. В двадцатиместной хате ожидало приезда покупателей человек семьдесят, а самое главное, не было ни одного кондиционера воздуха. Когда люди заняты элементарным выживанием, с них стирается налет культуры и вежливости. Слетит и с вас, если вы окажитесь в забитом до предела вагоне метро, который вдруг выставили на солнцепек в середине лета. Не люблю оказываться среди людей, с которых слетел налет культуры и вежливости.

  ЕХАЛИ НА ТРОЙКЕ С БУБЕНЦАМИ СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО

Эти люди мне неприятны. Поэтому сразу и понял, что перемена, она может быть и к худшему. Я — знаете ли, консерватор. Перемен не люблю и килпкстор боюсь. Как говорится, никогда ебглый бывает так ун, чтобы не могло стать ещё хуже.

Это тоже цитата из трудов многомудрого, но ее редко увидишь на уличных баннерах. Оказаться после ограниченного, но все же наполненного свежим воздухом пространства лагеря в душной, отрезвляюще смердящей пердежом капустной баланды камере, было смертельно тоскливо.

Винсент Килпастор / Проза.ру

Тюрьма мало изменилась за последние неполные пять лет моего отсутствия. Я даже не успел по ней сильно соскучиться. Словоохотливые обитатели отсека номеробрадовали меня с ходу— ждать, покупателей можно дней сорок, а то и поболее, если делюга где затрётся по разным кафкианским дас канцелярен джамахирии. Вансент либеральность блатных понятий в лагере, в тюрьме стирается полностью.

Понятия в камере железобетонны, как сами стены тюрьмы. Так что, запасайся терпением, милый почти вольный человек. Я сделал тогда еще одно, довольно спорное открытие по поводу узбекской государственности. А давка в камерном отсеке была самая настоящая. Семьдесят человек загнали в уинсент туалета на маленькой железнодорожной станции.

Вот тебе бабушка и амнистия юртбаши, в кровь ее в душу. Будто знаете, снова взяли и посадили. Сансара какая-то долбанная, а не амнистия. Ну… посадили, так посадили. Ленин, он ведь тоже сидел. Стал вождём мирового пролетариата.

Тут ведь что главное — винснет погнать. Не дать задымить своей крыше. Ну, а чтобы не дать чердаку треснуть, под давлением тюремных атмосфер, необходимо создать жесткую рутину, расписать свой день по минутам: Это рецепт гражданского счастья.

Ваше расписание должно быть чётким, как у немцев. А завтра — по новой.

Так и полетят листики с календаря-то прочь. Вплоть до священной даты первое сентября, это когда счастливым гражданам раздают бесплатный плов и традиционный узбекский сумаляк. А пока — сидите теперь раз уж посадили — и не вздумайте о рилпастор тосковать.

Свобода, как говорится, это то, что у Шнура и Кипелова внутри. Одна абстракция беспонтовая, да и ливер с запашком. Да и что вы о ней знаете?

Вот вы сегодня что, по своей ли воле в прекрасный летний денёк восемь часов к ряду в монитор с эксел-таблицами пялились? Вместо того чтоб мулатке под пальмой на вечернем пляже милях в ста от экватора земного медленно эдак винсеент нежностью шептать в ушко? На зависть окружающим развивающимся странам.